Поздно вечером, почти в темноте нас нагоняет колонна красноармейцев на машинах - это отступающие части. Нас подбирают, сажают в переполненный солдатами грузовик и с чайником в руке, я засыпаю.
Наша семья уходит из горящего Минска. Дедушка - Александр Федорович Павлович, "деда", как зову его я, принимает решение, и мы вчетвером уходим из родного дома, захватив с собой только самое необходимое. Куда, знает только он. Многие остаются, на что-то надеются. Мы "удираем" от немцев, подгоняемые налетами, бомбежкой и общей паникой. Дед идет во главе "колонны" с топориком за поясом, за спиной у него, скрученные рулетом одеяла. Рулет перевязан ремешком. Потом бабушка с маминой сумкой в руке, мама с маленьким чемоданчиком и я с серым, эмалированным чайником, прослужившим нам все военные годы. Выходим к вечеру на шоссе и идем с небольшими остановками до темна. Я быстро устаю, мне ведь только пять лет исполнилось, но чайник не отдаю. Еще какие то отрывочные картины, как из кино. Мы забегаем в первый попавшийся на пути двор, прячемся от самолетов, ревущих над нами. Пронзительный звук, похожий на звук бабушкиной швейной машины, будто эта гигантская машина падает на нас с неба. Бабушка нагибает мне голову и заталкивает под какие-то доски, сваленные грудой у стены дома. Снова тишина, налет окончен, все вылезают из своих укрытий. Игла падающей с неба машины прострочила доски рядом с нами. Я засовываю палец в дырочки - они еще теплые. Мы уходим все дальше от дома. Это четвертый день от начала войны.
Первые дни войны пахнут пылью, древесной трухой и углем - это связано с налетом немецких самолетов на город и прямым попаданием бомбы в наш дом. Нас откапывают из подвала, куда мы спустились после объявления "воздушной тревоги" и отсиживались до окончания налета. Было страшно, темно и трудно дышать, но все окончилось благополучно. Откопали. Потом запомнилось зарево под вечер, во все небо - горело где-то в городе после бомбежки.
ЛЕТО 1941-го, МЫ - БЕЖЕНЦЫ
И еще первое посещение настоящего театра - балет "Лебединое озеро"...Очень было страшно в последнем акте...
Или вот, большая, черная машина "эмка", которую все толкают, а она медленно сползает по песчаному обрыву в Днепр. И собака Лорд, на которую можно сесть верхом. Только это уже не Минск, где живем мы, а Орша, куда мы с мамой приехали на лето к тете Нюре и дяде Максу. Здесь еще Том и Майя - мои брат и сестра. Они оба старше меня, особенно Майя, но как они выглядели тогда, в предвоенное лето, не помню.
Есть еще очень яркие, но разрозненные, не привязанные к определенному времени, картинки памяти. Например, крыса, пойманная щипцами под пианино кем-то из наших знакомых, собравшихся послушать мамино пение. Серенькая, юркая, как мышь, заводная машинка. Подарок мне, может быть, ко дню рождения или на Новый год. Елки уже разрешили ставить, но я помню, что боялся елки, а вот запах тех мандаринов, которые вешали на нее, помню до сих пор.
Дядя Костя, так я зову нашего квартиранта, возится иногда со мной, читает мне из самолетных учебников, как надо сажать самолет "на три точки", как держать штурвал, чтобы самолет начал пикировать. Шасси, трасса - в этих словах мне слышен ветер, поющий в крыльях самолета. Я хожу по квартире в летном шлеме, с противогазом в сумке через плечо. Противогазы выдали для чего-то всем жильцам нашего дома.
Еще в памяти иногда появляется военный летчик - "квартирант", как его называет бабушка. Я с ним "дружу". У него учебники с картинками по управлению самолетом. Я буквы уже все знаю, но читать еще сам не пробую. В этих книгах что-то настоящее, "мужское" - бабушке этого не понять. Всякий раз, когда пролетает самолет над нашим домом, она вздрагивает и наклоняет голову.
Громкоговорители, очереди, старушки на кладбище, заколоченный костел, трехколесный велосипед, библиотечная комната, и удаление зубов, самое страшное, - вот, пожалуй, все из того времени, что я помню сам. Остальное мне рассказывается позже мамой или бабушкой и это все связано со словами "до войны". Да, еще, - пианино, мамин голос, ее пение - романсы "растворил я окно" и "Санта лючия"...
У нас очень большая пятикомнатная квартира, квартира моего отца - академика Андрея Яковлевича Прокопчука, которого я никогда не вижу и не знаю даже, какой он. Квартира с длинным изломанным коридором и длинным, таким же изломанным балконом, выходящим на разные стороны дома. По этому коридору и балкону я гоняю на трехколесном велосипеде с плоским, деревянным, окрашенным в желтое, сиденьем. Во дворе нашего дома кладбище и костел, вокруг которого иногда на коленях ползают старушки. Если я во дворе с велосипедом, то я езжу за ними и по дорожкам кладбища. А еще на кладбище черные и белые памятники и склепы, в которых, говорят мальчишки, и золото бывает. Золото спрятано под могильными плитами и постаментами надгробных памятников. Кладбище начинают рушить, разрывать и один раз мне выпадает счастье видеть, как гранитный постамент сбрасывает трактор. Когда рабочие с трактором уезжают, я нахожу в крошках разломанного цоколя что-то, не золото, но не менее ценное, по нашим дворовым понятиям - расплющенный свинец.
Война где-то далеко, с белофиннами. Все что я о ней помню - это только слово "белофинны" и еще песня, запомнившаяся на всю жизнь - "так-так-так,- говорит пулеметчик,- так-так-так,- говорит пулемет". По-моему, никому не было страшно, мне наверняка, так как я хожу в "испанке" - синей пилотке с желтой кисточкой и с противогазом через плечо.
Это очень давно - еще до войны, в Минске, вернее, до настоящей войны. Настоящая, коснувшаяся всех нас, будет позже. Похожие на чьи-то два уха, черные громкоговорители на столбе в громадном дворе "дома специалистов", что на углу улиц Советской и Долгобродской. Тревожные маршевые песни и голоса из громкоговорителей с повторяющимся словом "сводка". Под окнами нашей квартиры, что на четвертом этаже, во дворе, длинная очередь. Мне кажется, что там все время стоят люди и чего-то ждут. Бабушка часто оставляет меня одного и я, навалившись животом на подоконник, смотрю вниз на нее, на очередь.
МИНСК - 1939 год
БЕЛАРУСКАЯ РАПСОДИЯ
Размещен: 11/06/2007, изменен: 17/11/2011. 641k.
(arturprokopchuk@yandex.ru)
Беларуская рапсодия
Прокопчук Артур Андреевич:
Прокопчук Артур Андреевич. Беларуская рапсодия
Комментариев нет:
Отправить комментарий